Фронтмен группы Nirvana Курт Кобейн умер 5 апреля 1994 года в возрасте 27 лет от огнестрельного ранения в своем доме в Сиэтле. Судмедэксперт признал это самоубийством. Записка, написанная красной ручкой, стала одной из ключевых улик в пользу того, что Кобейн покончил с собой. Теперь частная группа экспертов-криминалистов заявила, что последние строки записки, в которых Кобейн, по всей видимости, прощается с женой и дочерью, могли быть написаны кем-то другим, пишет Daily Mail.
Эти строки гласят: «Пожалуйста, продолжай жить, Кортни», «для Фрэнсис», «для ее жизни, которая будет гораздо счастливее», «без меня», за которыми следует «Я люблю тебя. Я люблю тебя».
Независимый исследователь Мишель Уилкинс, работавшая с группой экспертов, сообщила Daily Mail: «Если присмотреться, почерк в последних четырех строках отличается: он крупнее и более размашистый. Мы не верим, что Курт написал эти строки».
Напротив, верхняя часть записки, адресованная вымышленному другу детства Кобейна «Бодде», читается скорее как прощание с миром музыки, а не личное послание семье: «Я перепробовал все… Я пытался получить от жизни то, что хотел, и это просто не сработало».
Графолог Мозель Мартин утверждает, что последние строки были написаны другим человеком, ссылаясь на изменения в начертании букв и ритме письма. Мартин заявила, что провела свой анализ с целью добиться официального возобновления дела полицией Сиэтла как расследования убийства, а не самоубийства. «Наш детектив пришел к выводу, что он покончил с собой, и это остается официальной позицией департамента», — ранее отмечала полиция.
В нижней части записки стояла подпись «Курт Кобейн», однако эксперты отмечают, что использование полного официального имени вместо более личного «Курт» или «Люблю вас» крайне необычно для прощания с супругой и ребенком. В сочетании с драматичной подачей письма — приколотого к подложке и воткнутого в землю цветочного горшка — эти детали подпитывают предположения, что сцена могла быть инсценирована или подстроена для пущего эффекта.
Мартин провела тщательное исследование двух наборов образцов: известных примеров почерка Кобейна и предполагаемой предсмертной записки, включая ее последние четыре строки. Используя цифровые и ручные инструменты криминалистики, она проанализировала все — от расположения точек над «i» и формы гласных до силы нажима и пропорций букв.
«При анализе оспариваемой предсмертной записки Курта Кобейна графологическое сравнение выявило отчетливый поведенческий разлом: основная часть записки совпадает с известным письмом Кобейна, в то время как в последних четырех строках наблюдаются значительные аномалии», — рассказала она Daily Mail.
По пятибалльной шкале сравнения вероятность того, что автором последних строк был Кобейн, была оценена в 4,75 балла (где пять означает «точно не он»). По словам Мартин, это указывает на то, что улики убедительно свидетельствуют против его авторства.
«Хотя данные решительно подтверждают, что последние строки не принадлежат Кобейну, я не могу сказать со стопроцентной уверенностью, что он их не писал, так как меня там не было», — пояснила она. «Этичная судебно-медицинская экспертиза оперирует вероятностями, а не абсолютной уверенностью».
Сертифицированный эксперт по документам Джеймс Грин также сравнил основную часть записки с последними четырьмя строками, используя стандартные криминалистические методы. Хотя Грин не стал окончательно утверждать наличие второго автора, он отметил несколько «существенных» различий. Последние строки крупнее остальной части записки, что позволяет предположить, что они могли быть добавлены позже.
Одна из теорий гласит, что Кобейн написал основную часть за один присест, а позже вернулся, чтобы добавить финальные слова. Другая возможность, по мнению Грина, заключается в том, что последние строки были добавлены кем-то совершенно другим.
Буквы в этих четырех строках имеют сходство с почерком Кобейна: заглавные буквы «P», «K» и «C», а также строчные «a», «s», «p» и «g» в целом соответствуют его привычным формам. Однако едва уловимые вариации наклона, размера и формы оставляют место для сомнений. Грин отметил: хотя почерк теоретически мог принадлежать Кобейну, умелый имитатор вполне мог воспроизвести многие из этих черт.
