Беларуска Ольга Скращук получила два года лишения свободы по «делу Зельцера». Правда, в колонию так и не попала: ее срок закончился, пока женщина была в СИЗО. Освободившись и уехав за границу, какое-то время она не вела соцсетей на политические темы, а с журналистами общалась не слишком часто. Теперь Скращук объявилась в Threads, где начала рассказывать о «менталитете беларусского репрессивного аппарата».
Что за «дело Зельцера»
28 сентября 2021 года силовики ворвались в квартиру на улице Якубовского в Минске, где произошла перестрелка. В результате погибли два человека: сотрудник КГБ Дмитрий Федосюк с позывным Нирвана и проживавший в квартире IT-специалист Андрей Зельцер.
Как позже отмечали в КГБ, сотрудники пришли в квартиру в ходе «отработки адресов, в которых могли находиться лица, причастные к террористической деятельности». Убийство Зельцера ведомство объяснило ответным огнем: мол, сперва из ружья на поражение стреляли именно по силовикам.
Следственный комитет возбудил уголовное дело по ч. 2 ст. 139 (Убийство лица в связи с осуществлением им служебной деятельности). А в последующие дни стало известно, что за комментарии в соцсетях под публикациями о погибших было задержано порядка 200 человек. В отношении них были возбуждены уголовные дела по ст. 130 (Разжигание вражды или розни) и ст. 369 (Оскорбление представителя власти) Уголовного кодекса.
Свою историю о «менталитете беларусского репрессивного аппарата» пользовательница Threads Ольга Скращук описала так: «Один комментарий. 50 дней пыток. Два года тюрьмы». Как отмечает беларуска, она стала «одной из сотен тех, кого зачистили за мнение в сети».
— Первые десять дней — Окрестина. Допросы в КГБ по шесть часов без еды, воды и туалета. В двухместной камере — 15 женщин. Без матрасов и теплых вещей. Разгар ковида, у всех пропали запахи, ангина. Женщины с месячными, которым не давали средств гигиены, спали штабелями на ледяном полу, прижавшись друг к другу, чтобы не замерзнуть, — так Скращук описывает условия в неволе.
Еду, по словам беларуски, давали лишь раз в день. И то — от нее «начиналась рвота». А если с допроса привозят позже нужного, то еды не будет даже такой.
— Со мной в камере были те, кому досталось еще сильнее, — сразу же отмечает экс-политзаключенная. — Одну женщину привезли синей от синяков, как изолента. Ей натянули майку на голову и жестоко избивали в одной комнате, пока в соседней точно так же били ее мужа и сына. Другую везли на цепи: руки и ноги в наручниках, между ними — железная цепь, как у опаснейшего преступника. За что? За слова и позицию.
Скращук считает, что все это — не отдельные случаи, а «система, построенная на издевательствах над женщинами, матерями и семьями».
Пост нашел отклик у беларусов и беларусок: всего за семь часов его посмотрели почти 20 тысяч раз и лайкнули более 200 (это можно объяснить тем, что людям внутри Беларуси страшно взаимодействовать с «политическим контентом»).
В комментариях мнения разделились: некоторые отмечают, что у беларусского репрессивного аппарата «общего с менталитетом только слово „мент“», и сочувствуют Скращук, а часть людей не верит, что рассказанное — правда.
«Ага, мне бабушка рассказывала, что Сталин ел детей <…>. Она мне что, врать станет?» — язвит один из пользователей.
После освобождения в январе 2023 года Скращук уехала в Польшу, где вместе с другой политзаключенной Ольгой Ритус открыла хостелы. По сути, они, как уточняет последняя, стали «общежитиями для трудовых эмигрантов».
До заключения Скращук работала в Нацбанке. Ранее она рассказывала Deutsche Welle, что из-за комментария ее приехали задерживать девять силовиков в масках и с оружием, а условия в Жодинском СИЗО, где она оказалась изначально, сразу были «крайне жесткими».
— Это был «воспитательный карантин», — рассказывала Скращук Deutsche Welle. — Нам не выдавали ничего: ни зубной пасты, ни щетки, ни прокладок, ни сменной одежды. Сидели на голых решетках, не давали спать. Из одежды — только простыня, которая со временем вся пропиталась кровью. Нам говорили: «Это потому, что вы не пожалели убитого сотрудника КГБ».
Именно эти первые 50 дней после задержания экс-политзаключенная и считает пытками. Подробнее об условиях содержания в СИЗО Жодино Скращук в 2025-м рассказывала медиапроекту «Белые халаты».
