В Польше 3 апреля прошло рассмотрение дела о визах Poland. Business Harbour (PBH), которым занимается комиссия по расследованию визового скандала. Показания дал Кшиштоф Дрында — бывший президент Польского агентства инвестиций и торговли (PAIH), которое выдавало рекомендации желающим получить визы. Он попытался объяснить основную претензию к программе PBH: за время ее действия в Польшу въехало значительно меньше программистов, чем соискателям было выдано виз. MOST, следивший за трансляцией заседания комиссии, пересказывает ключевые моменты.
Программа Poland. Business Harbour была запущена в 2020 году и призвана была привлечь в Польшу специалистов и технологические компании из постсоветских стран, прежде всего Беларуси. Потом ее действие было расширено на граждан Украины, Грузии, Молдовы, Армении, России и других стран. Однако подавляющее большинство обладателей IT-виз — все равно беларусы: по оценке польских политиков, таких около 65 тысяч человек.
Программа включала выдачу национальной визы D23, юридическую поддержку при переезде, помощь в контактах с органами самоуправления, СЭЗ, инвесторами, а также гранты. С 26 января 2024 года Польша закрыла программу. МИД страны заявил, что она не оправдала надежд; ранее возникали сомнения в целевом использовании виз. После закрытия программы в IT-сфере Польши стали фиксировать нехватку специалистов.
По данным Дрынды, среди участников программы 55% составляли релоцированные программисты и другие специалисты, а оставшиеся 45% были членами их семей.
Куда делись айтишники?
В ходе допроса комиссия приводила данные МИД Польши о том, что за время действия программы Польша выдала более 93 тысяч виз PBH. Но, по данным Погранслужбы, с сентября 2020 года по 20 ноября 2023 года в страну въехало только 13 259 обладателей таких виз, или лишь около 15% от всех, кому они были выданы. Большая часть приехавших по визам PBH — 12 608 человек — граждане Беларуси. Далее следуют россияне (345 человек) и украинцы (206 человек).
Огромное расхождение между количеством выданных виз и зафиксированных случаев въезда в Польшу Кшиштоф Дрында объяснил тремя факторами. Во-первых, визы PBH выдавались на один год. За это время не все работники успевали легализовать пребывание в Польше через ВНЖ и многие обращались за новой визой. По словам Дрынды, такие случаи были не единичными.
Во-вторых, в ряде случаев компании заявляли для участия в визовой программе конкретных специалистов, и PAIH выдавало им рекомендации для получения виз. Но впоследствии эти работники отказывались от релокации по семейным обстоятельствам или по финансовым причинам. Свидетель не владел сведениями о том, насколько распространенными были такие случаи.
В-третьих, он обратил внимание, что данные Погранслужбы учитывают лишь тех, кто въезжал в Польшу через внешнюю границу Евросоюза. Но не содержат сведений о тех, кто приезжал в страну через территорию Литвы или прилетал в аэропорты Германии и других стран, а затем ехал в Польшу.
Как через беларусские фирмы релоцировали россиян?
Отдельный блок вопросов касался привлечения российских специалистов. Кшиштоф Дрында напомнил, что первоначально программа распространялась на Беларусь, но охватывала также граждан России, которые работали в беларусских компаниях. В июле 2023 года действие программы было расширено на пять стран: Россию, Армению, Молдову, Украину и Грузию. Но 26 февраля 2022 года, спустя два дня после начала войны в Украине, PAIH перестал обслуживать российские компании. При этом агентство продолжало работать с западными и беларусскими фирмами, которые релоцировали сотрудников-россиян.
У комиссии были вопросы относительно российских компаний, которые использовали эту лазейку для получения виз PBH для своих сотрудников через дочерние структуры в Беларуси. Например, было заявлено, что беларусская компания c российским капиталом Softline таким образом подавала заявки на получение виз для более чем 200 человек, Belitsoft — для более чем 180.
Кто верифицировал участников?
Кшиштоф Дрында признал, что у PAIH не было инструментов для верификации соискателей на визы PBH. Этим должно было заниматься Агентство внутренней безопасности Польши, куда направлялись запросы. Также PAIH не проверяло квалификацию релоцируемых специалистов, доверяя данным компаний — участников программы, которые подавали заявки.
В ходе слушаний комиссия приводила сведения о том, что наказанием для недобросовестных компаний, которые содействовали выдаче виз PBH, был штраф в размере 1000 злотых (230 евро), в то время как комиссия таких фирм-посредников составляла в среднем 1200−1800 евро. Таким образом, посредники могли быть в плюсе даже после уплаты штрафа.
А была ли программа?
Кроме того, у Кшиштофа Дрынды интересовались, где была изложена программа Poland. Business Harbour и существует ли ее текст в виде отдельного документа. Однако оказалось, что формализованной программы как единого документа составлено не было, но существуют отдельные акты о привлечении иностранцев на польский рынок труда.
Хорошие примеры
Также Кшиштофа Дрынду спрашивали, знает ли он хорошие примеры действия программы Poland. Business Harbour. Он ответил утвердительно и дал понять, что таких примеров много. На просьбу привести самый показательный случай он назвал международную IT-компанию EPAM беларусского происхождения, которая намеревалась релоцировать в Польшу около 5 тысяч сотрудников.
