Поддержать нас
Беларусы на войне
  1. В Минобороны рассказали, когда сбивают беспилотники, которые залетают в Беларусь «с одной противоборствующей стороны и с другой»
  2. Лукашенко отправил руководить проблемной Витебской областью человека «системного, с военным характером»
  3. Проблема с яйцами от комбината «Дзержинский» хуже, чем может казаться. Насколько на самом деле опасна такая плесень
  4. На месте престижного ЖК в Минске еще недавно была колония, а раньше — лагерь НКВД и место нацистских расстрелов. Рассказываем
  5. «В нашей деревне все знают, что мой муж — политзаключенный. Родители восприняли это как позор». Монолог жены
  6. Зеленский раскрыл некоторые подробности операции по поражению Крымского моста
  7. За использование лазерной указки можно получить «вплоть до 15 лет» колонии. В МВД перечислили статьи
  8. Пели не на русском языке, на сцене был сын. Минск заполонила российская эстрада — что (не) понравилось беларусам
  9. ВСУ нанесли удар по Крымскому мосту. Атакованы также нефтебаза и газовая станция в Ростовской области РФ, власти сообщают о пострадавших
  10. Три вида рака, которыми чаще всего заболевают беларусы, — Минздрав
  11. «Для гроба такая скорость». Что известно о молодой паре, разбившейся в смертельном ДТП в Стародорожском районе
  12. «А какой реакции вы хотите от меня?». Позвонили на станцию скорой помощи, где работает врач, которая травила блогерку с инвалидностью
  13. Рекордный с начала года объем торгов по доллару: каким будет курс во второй половине ноября? Прогноз по валютам
  14. В Литве учителя бастуют из-за зарплат. Сравнили их доходы с заработками беларусских коллег — вышло показательно


Павел Кузнецов

Только за минувшую ночь над российскими регионами сбили 55 украинских беспилотников. Это не первая масштабная атака дронов в 2025-м: целями операций ВСУ, судя по всему, становятся промышленные и энергетические объекты. Данных о погибших нет. В ответ на атаки Росавиация вводит временный план «Ковер» (полный запрет на взлет и посадку) в самых разных аэропортах, в том числе Казани, Саратова и Ульяновска.

В приграничных регионах к активности дронов уже привыкли, но когда очередная «стая» долетает до городов в глубоком тылу, немедленно выясняется, что местные жители даже не знают, где искать бомбоубежище, и как ни в чем не бывало идут на работу. «Новая газета Европа» расспросила очевидцев о том, как они учатся жить с тем, что атаки дронов — теперь рутина.

Последствия попадания дрона в жилой дом в Белгороде. Фото: t.me/vvgladkov
Последствия попадания дрона в жилой дом в Белгороде, ноябрь 2024 год. Фото: t.me/vvgladkov

«Мама, собирай сумку, уходи!»

Лидии шестьдесят пять. Она из Казани. 21 декабря 2024 года, в день, когда на Казань налетела эскадра дронов, она преспокойно проснулась у себя дома, позавтракала, а затем услышала взрыв — будто салюта или петарды: «Где-то „ба-бах“, потом еще раз „ба-бах“ — где-то недалеко», — вспоминает она. Вскоре в телеграме появились первые сообщения о случившемся: выяснилось, что в 37-этажный жилой комплекс «Лазурные небеса», что по соседству, врезалось два дрона, там начался пожар, а людей эвакуировали. За информацией и инструкциями Лидия обратилась к телевизору:

«А по телевизору — сидит женщина в военной форме и по всем каналам объявляет воздушную тревогу. И вот тут уже стало жутко! И женщина говорит: „Неспешно соберите основные лекарства, документы, деньги, воду, продукты на первое время и уходите в убежище“. И это постоянно-постоянно передают! А у нас никакого убежища-то нет! Я окаменела и не знаю, что делать. Звоню сыну — он трубку не берет. Позвонила старшей по дому, председателю ТСЖ, и говорю: „Слушайте, у нас тут воздушную тревогу объявили, куда идти-то?“ А она говорит: „А у нас убежища-то нет, я не знаю!“

У меня последний этаж, она [старшая по дому] мне говорит: „Может, вы пойдете погуляете? А то обычно прилеты по высоким этажам бывают“. Тут я позвонила дочери, она сказала: „Мама, собирай сумку, уходи!“ А что брать? Потому что некоторое остолбенение происходит, не знаешь, за что браться: то ли еду себе готовить, то ли за паспорт хвататься.

Пока мы с дочкой поговорили, только тут мне пришло уведомление от МЧС. Что объявлена атака беспилотниками, просим по возможности из дома не выходить и отойти от окон. И только тогда я подумала: действительно, куда я пойду гулять? Надо оставаться. Они как говорят? Надо, чтобы было две стены. Предлагают идти в ванную, чтобы осколками не поранило.

Ну я пошла в прихожую, у меня там большой шкаф. Стала его разбирать, чтобы время прошло. Даже смешно сейчас. Но ведь это у нас теперь так постоянно!

Ощущения, конечно, не очень приятные. Страшно за жизнь, за близких, за их будущее. Но сейчас люди даже, похоже, к этому привыкают. Я думала, паника будет — нет! Все спокойно. Люди и гуляют, и ходят, и живут так же, как будто ничего не происходит».

«Почему нельзя ударить ядерной бомбой, чтобы они не летели?»

Еще один наш собеседник — Алексей из Саратова. 14 января он проснулся от взрывов. По ту сторону Волги, в Энгельс, снова летели дроны:

«Первые дроны начали долетать до нас еще в декабре 2022 года, — рассказывает Алексей. — Тогда били по военному аэродрому в Энгельсе [примерно в 30−35] километрах от [центра] Саратова, на другом берегу Волги. На этом аэродроме базируются бомбардировщики. В результате атаки тогда погибли три человека. В городе был шок, все обсуждали случившееся, хотя и не так громко, ведь удар пришелся по военному объекту — в этом была определенная логика. Потом все немного успокоилось: дроны продолжали летать, их сбивали время от времени, и люди начали привыкать.

Но в августе прошлого года „прилетело“ в два жилых дома. Один дрон врезался в крышу дома в Энгельсе, а другой — в высотку в Саратове. Этот случай напугал всех: впервые удары пришлись по гражданским объектам. А ведь мы не приграничный регион, это не Курская область. Но через неделю жизнь вернулась в привычное русло. В Энгельсе дом быстро отремонтировали, в Саратове семье погибшей девушки выплатили компенсацию. Конечно, человека уже не вернуть, но на какое-то время волнение поутихло. С тех пор многие начали спрашивать, где искать бомбоубежища. Они, конечно, есть, но информацию о них просто так не найти.

Чтобы узнать, где находится ближайшее убежище, нужно звонить в администрацию района или в управляющую компанию своего дома. Просто загуглить не получится.

8 января, около четырех утра, произошел „прилет“ по нефтебазе в Энгельсе. Нефтебаза не простая (там хранится топливо для бомбардировщиков. — Прим. ред.). После удара начался сильный пожар, который никак не могли потушить. Почти сразу начался шум, и к нефтебазе отправились волонтеры, чтобы помочь пожарным. Хотя власти заявляли, что всего достаточно и никакой помощи не нужно, тушение затянулось на пять дней.

А уже 14 января туда снова полетели беспилотники, и в этот раз их было очень много. Я проснулся от взрывов. Выглянул в окно и увидел красное зарево над домами. На улице отчетливо слышались взрывы один за другим: „бах-бах-бах“. Звучала сирена. Люди, несмотря на все это, собирались, садились в машины и ехали на работу, как будто ничего особенного не случилось. Я остался работать, а дочь уехала в школу. Мы не обсуждали с ней происходящее.

В какой-то момент я услышал еще один взрыв — судя по всему, удар пришелся по нефтеперерабатывающему заводу уже в Саратове. Позже люди выкладывали в соцсети видео с записями с домофонов. Все это продолжалось часов до двенадцати. На улицах паники не было, но в соцсетях люди задавали вопросы: „Что происходит? Почему нельзя ударить ядерной бомбой, чтобы они не летели?“ — и что там еще пишут. Сам я до сих пор не знаю, где находится ближайшее убежище. Думаю, что сюда вряд ли „прилетит“, рядом со мной нет стратегических объектов. Разве что случайно. Но в последнее время дроны уже долетают всюду — даже до Казани. Так что никуда не уедешь».