В 2025 году почти 13 тысячам белорусов впервые поставили диагноз «алкоголизм» или «алкогольный психоз» — на треть меньше, чем десять лет назад. Нарколог Владимир Пикиреня и правозащитница Наста Лойко объяснили DW, почему снижение числа новых диагнозов само по себе не говорит об эффективности государственной политики по борьбе с алкоголизмом.
Владимир Пикиреня призывает относиться к этим цифрам с осторожностью, поскольку Минздрав уже пять лет не публикует статистические сборники, а часть пациентов обращается в частные клиники и не попадает в официальную статистику. Бывшая политзаключенная Наста Лойко, которая в заключении общалась с женщинами с алкогольной зависимостью, считает, что государству стоит вкладывать больше средств в лечение и реабилитацию, сейчас оно делает ставку на аресты и отправку в ЛТП.
Цифры без контекста
В 2025 году 12 982 белорусов впервые поставили один из двух диагнозов — «алкоголизм» или «алкогольный психоз». По данным Белстата, десять лет назад таких пациентов было на 6563 больше. За это время их число сократилось на 33,6%. Больше всего новых пациентов зарегистрировали в Брестской области (2290), меньше всего — в Гродненской (1567). В Минске показатель за десять лет сократился в 2,6 раза — с 4184 до 1593 человек.
Психиатр-нарколог Владимир Пикиреня не исключает, что картина приукрашена. «Министерство здравоохранения уже пять лет не выпускает статистических сборников, по которым можно было бы отслеживать общие тенденции. Поэтому мы не можем сопоставить данные об отдельной болезни с общей картиной, — говорит он. — Алкогольный психоз, например, можно закодировать под другим диагнозом, если есть идеологическая мотивация одни показатели улучшить, а другие скрыть».
При этом саму тенденцию к снижению врач считает реальной. По его словам, она заметна уже около двадцати лет — с нулевых годов людей, которые злоупотребляют алкоголем, становится меньше. У пациентов также появился выбор, куда обратиться за помощью. В стране стало больше частных центров, где выводят из запоя и лечат зависимость.
«Экономические условия и возможности обратиться в частные клиники изменились, а система официального учета осталась такой же карательной и ограничительной, как десять, двадцать или тридцать лет назад. Это сильно отбивает желание обращаться за помощью в государственные учреждения. Все, кто может избежать постановки на учет, так и делают», — говорит он.
Реальный масштаб проблемы можно было бы оценить, умножив официальную цифру на поправочный коэффициент. Но чтобы его определить, нужны эпидемиологические исследования, которых в стране не проводят. По данным более ранних исследований, проблемы с алкоголем могут быть у 10−20% взрослых белорусов.
Систематизированные данные о числе людей с алкогольной зависимостью государство публиковало лишь до 2016 года. В 2023 и 2024 годах в РНПЦ психического здоровья говорили, что на наркологическом учете состоят около 145 тысяч человек.
Наказание вместо лечения
По словам Владимира Пикерени, у ведомств, от которых зависит политика государства в отношении алкоголя, разные интересы. МВД, Минздрав и Министерство труда и социальной защиты заинтересованы в снижении потребления алкоголя, поскольку сталкиваются с его последствиями. Минэкономики и Минфин заинтересованы в росте продаж, поскольку доходы от них идут в бюджет. Врач вспоминает, как МВД и Минздрав добились запрета на ночную продажу алкоголя, а на следующий день Лукашенко его отменил.
Отдельный вопрос — лечебно-трудовые профилактории (ЛТП), которые подчиняются МВД. «С медицинской точки зрения пребывание в ЛТП не является лечением. Оно не соответствует ни международным стандартам, ни стандартам современной медицины. Поэтому там даже не измеряют эффективность», — считает нарколог.
С медикаментозным лечением алкогольной зависимости есть отдельная проблема. Еще в 2012 году ВОЗ включила налтрексон и акампросат в список основных лекарственных средств, но в Беларуси ни один из этих препаратов не зарегистрирован. Рынок небольшой, регистрация дорогая, а у государства, по мнению врача, нет политической заинтересованности.
Что государству нужно изменить
Правозащитница Наста Лойко увидела систему изнутри, когда оказалась в заключении по политически мотивированному делу. В изоляторе на Окрестина и в колонии она много общалась с женщинами с зависимостью, которые оказались там по неполитическим делам. По ее наблюдениям, в работе государства с людьми с зависимостью есть два направления — медицинское и репрессивное.
«В теории медицинский трек важен и гуманен, и при должном развитии мог бы давать положительные результаты. Репрессивный сервис отличается масштабностью, насилием и полной неэффективностью в плане лечения. Он фактически создает систему принудительного труда и скрытой безработицы, которая высасывает бюджетные средства и не решает социальных причин зависимости», — считает она.
По описанию правозащитницы, достаточно два раза попасть в поле зрения милиции в нетрезвом виде, чтобы оказаться в замкнутом круге: задержания «для плана» перед праздниками, статус «обязанного лица», административные аресты, а затем ЛТП на один-два года. Лечения там, как и в колонии, нет, утверждает Лойка: раз в неделю выдают витамины или валерьянку.
«Люди не получают поддержки, деградируют физически и морально, а после выхода вынуждены возвращаться в ту же среду с огромными денежными долгами перед государством. Сотрудники милиции даже не скрывают, что цель ЛТП — не лечение, а временная изоляция, чтобы семья отдохнула. Переход к гуманному, медицинскому подходу не только соответствует международным стандартам, но и с экономической точки зрения был бы значительно выгоднее государству, чем содержание репрессивной машины», — считает Наста Лойко.
По ее мнению, ЛТП следует закрыть, а деньги направить на медицину и социальную помощь, в том числе на развитие реабилитационных центров. Пикиреня, ссылаясь на рекомендации ВОЗ, предлагает запретить продажу алкоголя ночью и ограничить число магазинов, которые его продают. Например, в одном районе их может быть не больше двадцати. Если все лицензии уже выданы, новую можно получить после закрытия одного из действующих магазинов. Кроме того, врач предлагает привязать акцизы к крепости напитков. Чем больше в напитке спирта, тем дороже он должен стоить. Опрошенные эксперты подчеркивают, что для этих изменений нужна политическая воля.